|
Афанасьев А.Н. Народные русские сказки. С портретом А.Н. Афанасьева, гравированного на стали A. Weger в
Лейпциге. Книга I-IV. Издание второе, вновь пересмотренное, К.
Солдатенкова. Москва, типография Грачева, 1873.
Кн. I: XVI, 536 стр., 1 л. портр.
Кн. II: 572 стр.
Кн. III: 558 стр., 1 илл.
Кн. IV: 570 стр., многочисленные илл. — политипажи в тексте.
В симпатичных п/к
переплетах эпохи с тиснением золотом на корешках. Формат:
22х14 см. Экземпляр из библиотеки М. Николенко. Редкость в таком
виде!
Афанасьев, Александр Николаевич (11(23).VII.1826, г. Богучары
Воронежской губернии - 23.IX.(5.X).1871, Москва) — историк
литературы и фольклора, из дворян. Детство прошло в г. Бобров
Воронежской губернии, где отец долгое время был стряпчим. До 1844
года учился в Воронежской гимназии. Окончил юридический факультет
Московского университета (1848), слушал лекции П.Г. Редкина, С.П.
Шевырева, О.М. Бодянского, Т.Н. Грановского, К.Д. Кавелина. В
университете сложились демократические убеждения Афанасьева. Пробная
лекция о влиянии самодержавия на уголовное право в XVI и XVII веках,
прочитанная 21 сентября 1849 года в присутствии Министра народного
просвещения С.С. Уварова, вызвала, как писал Афанасьев отцу, «несколько
замечаний со стороны Министра, с которыми, однако, я не догодался
тотчас же согласиться. Шевырев с собратией нашли в ней то, чего в
ней не было и быть не могло». В результате Афанасьева сочли не
подходящим для исследования истории древне-русского права. Недолго
он преподавал в пансионе Эннеса русскую историю и словесность. В
1849-62 служил в Московском главном архиве Министерства иностранных
дел, уволен за связи с А.И. Герценом; последние годы жизни —
секретарь в Московской городской думе, а затем в мировом съезде. В
1858-59 издавал журнал «Библиографические записки». Первые работы
Афанасьева, начавшего печататься еще на студенческой скамье (в «Современнике»
и «Отечественных записках»), были посвящены русской истории, которой
он живо интересовался и позднее, хотя главный его вклад в науку —
разработка русской литературы XVII века и прежде всего разыскания по
этнографии и фольклору. Первый печатный труд Афанасьева —«Государственное
хозяйство при Петре Великом» («Современник», 1847, №№ 6-7). Во 2-й
половине 50-х — нач. 60-х годов Афанасьев опубликовал ряд работ в
области истории русской литературы и журналистики, преимущественно в
редактировавшемся им журнале «Библиографические записки». Наиболее
значима в этот период его работа «Русские сатирические журналы.
1769-1774 г.г. Эпизод из истории русской литературы прошлого
столетия» (Москва, 1859). Из трудов Афанасьева в области фольклора и
этнографии наиболее известны изданный им знаменитый свод «Народные
русские сказки» (1855-63 в восьми выпусках), дополненный вышедшими
анонимно в Женеве «Русскими заветными сказками» (1872) — по словам
самого Афанасьева, это его «заслуга в русской литературе»,
запрещенный цензурой по протесту обер-прокурора Синода графа А.П.
Толстого сборник «Народные русские легенды» (1859) и капитальное
трехтомное исследование «Поэтические воззрения славян на природу»
(1865-69), где концепция ученого получила законченное выражение.
Афанасьев относится к школе так называемых «младших мифологов»,
возникновение мифов он связывал с историей языка вообще, считая их
порождением языковой метафорики и возводя большую часть
мифологических представлений к отдаленному времени ариев; восприняв
«метеорологическую» теорию А. Куна и В. Шварца, ученый полагал, что
в основе мифов лежит обожествление природных сил. Согласно
Афанасьеву, на дохристианских сказаниях основаны все жанры фольклора,
так что задача исследователя сводится к тому, чтобы в процессе
сравнительного изучения конкретных произведений вскрыть этот
мифологический субстрат. Хотя некоторые крайности теории Афанасьева,
его стремление возвести к мифологии даже детали памятников народного
творчества вызывали возражения и у его последователей (А.А.
Котляревский), богатый фактический материал, собранный
исследователем, и его конкретные наблюдения сохраняют свое значение
и поныне. В числе других источников для своих мифологических
разысканий Афанасьев использовал и «Слово о полку Игореве», попутно
предлагая интерпретацию некоторых его образов. Верный своей теории,
ученый объясняет выражение «Дажь-Божь внук» мифом о происхождении
человеческого рода от солнца (Даждь-Бог — солнечное божество), а
обращение Ярославны «Светлое и тресветлое слънце» связывает с
языческим поклонением дневному светилу; стрелы, которыми веют «ветри,
Стрибожи внуци», он понимает как молнии из дождевой тучи (Стрибог —
бог грозы), «ярый тур» в смысле «храбрый воитель» (Всеволод — «буй
туръ» и «яръ туръ») первоначально, по Афанасьеву, означало — светлый,
весенний, плодотворящий бык бога-громовика; неоднократно
вспоминаемый в «Слове». Троян рассматривается как воплощение ночного
мрака и туманов и отождествляется с божеством, известным у поморян
под именем Триглава (против этого отождествления протестовал
Котляревский, настаивавший, что Триглав — только название идола).
Лада, объясняет далее Афанасьев, у древних славян считалась
покровительницей любви и браков, откуда в народных песнях в значении
«любимого друга, любовника» (ср. в «Слове» —«милыхъ ладъ»); ветры
народная фантазия представляла существами крылатыми, поэтому ветер в
заклятиях Ярославны мечет «стрелкы» «на своею нетрудною крилцю»; а
упоминаемый в «Слове» Велес («Велесовь внуче») в качестве «скотьего
бога» повелевал, по Афанасьеву, небесными мифическими стадами.
Афанасьев толкует и некоторые эпитеты «Слова»: «старый» («старый
Владимірь») является синонимом «великий»; «вещий» означает не только
«мудрый», но и «знающий чары» (Всеслав Полоцкий, наделенный «вещей
душой», способен к оборотничеству), «синий» (в выражении «синіи
млъніи») было древнейшим определением молнии, блеск ее
отождествлялся с перебегающими по красным углям очага синими
огоньками. Имя Бояна производится от глагола «баять», следовательно,
Боян — певец и вместе чародей (согласно Афанасьеву, предшественник
сочинителя «Слова» совмещал функции певца, слагателя песен и
музыканта). С июля по октябрь 1860 года Афанасьев находился за
границей (Германия, Англия, Франция, Швейцария и Италия). Его письма
этой поры полны живых характеристик общественно-политической жизни
Западной Европы (национально-освободительное движение в Италии и пр.).
Здесь же он завязал связи с русской революционной эмиграцией и
передал им для печатанья рукопись сборника «Русские заветные сказки»,
опубликованные в Женеве в 1872 году без имени составителя. Среди
сказок сборника немало антибарских и антипоповских. После встречи в
марте 1862 года с нелегально приехавшим в Россию В.И. Кельсиевым,
интересовавшимся расколом, в ноябре того же года у Афанасьева был
произведен обыск и он был привлечен к следствию по делу «О лицах,
обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами» и уволен со
службы с запрещением служить в государственных учреждениях.
Последние десять лет жизни Афанасьева — время жестоких бедствий,
лишений и болезни (туберкулез). С большим трудом в 1865 году он
получил место помощника секретаря Московской городской думы. В 1867
году перешел на должность Секретаря съезда мировых судей 2-го округа
Москвы, имел намерение баллотироваться в мировые судьи, но незадолго
до смерти отказался от этой мысли. Большой историко-литературный
интерес представляют его неопубликованные дневниковые записи (с
конца 40-х годов до конца 1862 года) — история общественных
настроений, связанных с готовившейся реформой 1861 года и цензурных
гонений на прогрессивную печать и деятелей революционных движений
тех лет. Имя его в XX веке практически было предано забвению. Дети
не читали его умные сказки…
Библиография:
1. Бурцев А.Е. «Обстоятельное библиографическое описание редких и
замечательных книг». Спб., 1901, т. III, №1001.
2. Научная и справочная литература. Искусство. Каталог-прейскурант
на покупку и продажу букинистических и антикварных книг.Издание
второе, переработанное. Москва, 1989, №1285, 100 рублей!
3. Международная книга. Антикварный каталог №43. Фольклор (народный
быт, легенды, сказки, песни). Folklore. Москва, 1934, №21. |
