|
Пастернак Б.Л. Девятьсот пятый год. Поэма. Второе издание. Гравировала на дереве Т. Покровская, М-Л., ГИЗ., 1930, 96 стр.
с илл., тираж 3000 экз. Цена 2р. 20 коп. В 12-ю долю листа. На титуле
подарочный автограф от автора А.Е. Крученых, датированный 27.06.1933.
В тексте книги многочисленные корректурные записи Бориса Леонидовича. В
конце книги владельческая запись Якова Цейтлина. Первое издание вышло
в 1927 году.
Пастернак Б.Л. Второе рождение. [М], Федерация, 1932, 96 стр., Обл. А.
Левина. Тираж 5200 экз. под редакцией Эдуарда Багрицкого. Цена 3 р. В
12-ю долю листа. На титуле подарочный автограф от автора А. Крученых,
датированный 27.06.1933.
В тексте книги многочисленные корректурные
записи Бориса Леонидовича. По всей видимости, обе книги были подарены
Алексею Крученых в один день: 27 июня 1933.
А. Е. КРУЧЕНЫХ
Пока мне рифмы были в первоучину,
Я бил крюшон из них и пек драчёны.
Былой мучитель их и ныне мученик,
Скорблю о них: спина к спине прикрученных,
И не затем тащу их из рекрутчины,
Чтоб в рекруты сдавать тебе, Крученых!
Да и к чему? Негибкое и ломкое
Всему сибирское прозванье помхою.
Допустим, я с десяток «чёнкоз» скомкаю,
Пущу «барченка», приплету «девченок»...
Нет, тут (а каковы то были бронхии!)
Задохся б сам бессмертный «арапченок».
Притом не хитрость мир зверей затронувши
Ручных, равно как и неприручённых.
Пройтись с тобой по линии детенышей.
Тогда, исчерпав скотники до донышек,
На «конюхе» ль сошлись бы мы, Крученых?
 Поэма эпического содержания «Девятьсот пятый год» была написана как
хроника первой русской революции: «избиение толпы», «потемкинское»
восстание, похороны Баумана, Пресня. В поэме время революции
представлено как эпоха масс. Отцы жили в пору романтического служения
героев, «динамитчиков», личностей, народовольцев. В 1905 г., это время
воспринимается как невозвратное прошлое («Точно повесть / Из века
Стюартов / Отдаленней, чем Пушкин, / И видится, / Точно во сне»), на
авансцену выходит время героических масс. Определяя правых и виноватых,
вину за кровь Б. Пастернак возложил на власть: рабочих «исполнило
жаждою мести» введение в город войск, «избиение», нищета; повод для
восстания на «Потемкине» - «мясо было с душком»; черная сотня
провоцирует студентов.
Двадцать седьмой в биографии Пастернака — вообще один из переломных
годов: наметились непримиримые расхождения с Цветаевой, совершился
окончательный выход из ЛЕФа, осложнились отношениях с Асеевым. Зато
окрепла дружба с Полонским и упрочилась известность; Пастернак начинал
вытеснять Маяковского, перемещаться в центр литературной жизни. Ему
исполнилось тридцать семь — возраст для поэта кризисный; и впрямь —
первая его жизнь, связанная с футуризмом, как будто кончилась. Никакой
больше расплывчатости, приблизительности, минимум импрессионизма —
пришло время других установок. Исчерпывал себя и его первый брак.
 В это время он уже авторитет в литературе, крупный и признанный; уже
позволяет себе назначать гонорары не ниже чем по три рубля за строчку
(собственно, едва ли не нижний предел для профессионального литератора,
— но, уже зная советские издательские нравы, он считает долгом
оговорить это с самого начала). «Девятьсот пятый год», опубликованный
в 1927 году, и особенно «Шмидт» делают Пастернака героем дня. К
десятилетию революции он опубликовал стихи «К Октябрьской годовщине»,
которые датировал потом в сборниках 1925-м — вероятно, потому, что не
желал юбилейных соотнесений. «Стихов об Октябре к юбилею я не
собирался вообще писать», — пишет он редактору альманаха «Земля и
фабрика» Сергею Обрадовичу.
1932 год был счастливым для Пастернака. В личной жизни произошли
решительные перемены, он уходит от первой жены Евгении Владимировны
Лурье и сына Евгения к Зинаиде Николаевне Нейгауз-Еремеевой. Первое
издание «Второго рождения» вышло тиражом 5 тысяч 200 экземпляров, под
редакцией Эдуарда Багрицкого. В литературе положение Пастернака
значительно упрочилось: главные враги уничтожены, партийное и
писательское начальство смотрит с одобрением и надеждой. В личной
жизни все выглядело еще оптимистичней: «Я совершенно счастлив с Зиною.
(...) Она очень простой, горячо привязывающийся и страшно родной мне
человек и чудесная, незаслуженно естественная, природно сужденная мне
— жена».
Библиография:
1. Библиотека русской поэзии И.Н. Розанова, М., 1975,
отсутст., №3587.
2. Тарасенков А. «Русские поэты XX века», М., 1966, стр. 294.
3. Книги и рукописи в собрании М.С. Лесмана, М., 1989, №1727, отсут.
4. Тарасенков А.К., Турчинский Л.М. «Русские поэты XX века»,
М., 2004, стр. 531-532. |
